В Бирске Свято-Троицкий собор отметил десятилетие с момента возрождения

Судьба многих храмов России трагична. Но тем более славно их восстановления, которое суть символ начавшегося духовного оздоровления народа. В Бирском районе в годы безбожия местные святыни—Свято-Троицкий собор, Михаило-Архангельский храм, церковь в честь Казанских святителей, а также церквушки деревень и сел—в полной мере хлебнули горя. Некоторые из них погибли безвозвратно, другие долгие годы стояли покалеченными инвалидами, лишь недавно восприняв свой исконный образ. Об этом и многом другом рассказывает непосредственный участник реконструкции Свято-Троицкого собора, известный мастер золотые руки, гид и просто замечательный собеседник Илья Севостьянов:

Как попасть в историю

--В то время, в 2000-х годах, мы не воспринимали это здание как собор. Даже в народе его называли просто «Авророй», заброшенным кинотеатром. И тут в конце 2012 года в моей жизни и жизни старшего брата Константина случился острый кризис личности. Мы на пару с ним съели ложку соли. Он заехал ко мне в растрепанных чувствах. Сказал: «Работа есть. Пока разнорабочим, а там видно будет». Поинтересовался, что за объект. Костя: «Не поверишь, надо «Аврору» отремонтировать». Я: «А кто там командует?» Костя: «Дудина Владимира Федоровича знаешь? Вот он».

Так получилось, что на объекте не было бригадира. Группу ребят сколотили, обычных местных парней от 18 до 40 лет. На стройплощадку, огороженную забором, уже завозят стройматериалы, а там царит неразбериха: никто не знает, что делать дальше. Приехала солидная команда из благотворителей, руководителей проекта возрождения собора—Дудин, Князев, Хорошилов. При них состоялся разговор на предмет «Кто будет бригадиром?» Дудин подозвал брата Константина, расспросил и назначил старшим в нашем разношерстном десанте. Все эти моменты прописали в документах, так как вся стройка была официальной, не подпольной. Так мы с ним попали в историю!

Нам дали добро на покупку инструмента, материалов, расходников в специализированных магазинах. Тогда ведь еще не было понимания, осознания важности момента, масштабов восстановления. Непосредственно на месте перезнакомились со всеми. Наша первая бригада разнорабочих занималась только грязной работой: очисткой помещений от хлама и мусора, стен от старой краски. Мастерили леса во всю высоту, а это тысячи квадратных метров. Так шаг за шагом двигались. Тогда о реставрации даже мысли не было.

Каждый день приезжала комиссия в составе Дудина, Князева, Хорошилова. Постоянно общались с ними, получали новые вводные, материалы. Примерно месяц, а это был январь 2013 года, мы пробыли в пыли, грязи, счищая штукатурку. За ночь сугробы наметало, заваливая первые этажи.

Обретались мы в простой комнатушке-бытовке подвала, где отдыхали, переодевались. Есть фото, где мы все вместе в будущей трапезной храма.

Подземные туннели: зарой и забудь!

Есть интересная история, связанная с этим этапом работ. Когда в январе-феврале мы, будучи разнорабочими, откапывали основание исторического крыльца, где была колокольня, наткнулись на вход в подземелье. Экскаватор копнул раз, два, причем ювелирно. А там на глубине выше моего роста—кирпичная арочная кладка. Два метра под землей. Первая мысль была: «Подземный ход! Наконец-то! Ура!» Сталкиваясь с подобными мистификациями, родилась моя конспирологическая внутренняя сущность, которая всегда говорит, есть тут что-то такое, неизведанное, тайное. Это не дает мне покоя и по сей день.

Взял штыковую лопату. А на дворе зима, январь, лютые морозы. Спустился, начал копать, а тут как назло приехала комиссия. Они: «Что такое? Почему экскаватор молчит? Обед уже? Нет!» «А вон там кто-то в яму залез!»--ребята говорят. «Эй, ты что там делаешь?». «Яму копаю!». «Зачем?». «Подземный ход нашел!» «А ты кто такой?» «Рабочий» «Вот иди и работай! У нас сроки, планы. Нам нельзя отставать. Что бы ты ни нашел, все останется загадкой, тайной». Пришлось оставить затею.

Все залили бетоном толщиной 60 см, если не больше, обернули саркофагом бетонным, сделали основательное крыльцо под строительство колокольни.

На самом деле, ходов там масса. Куда они ведут, только догадки. По моим соображениям, на территории бывшего тогда собора могли располагаться подземные склады, где хранили утварь. Видимо, строить надземные хранилища было не выгодно и опасно. Подземные—самые выгодные коммуникации. Думаю, от них есть какие-то ответвления.

Эти ходы могли бы быть туристической фишкой. Много раз предлагал властям: «Давайте я возьмусь, выкопаю. Не найду, все обратно заделаю. Пусть меня считают городским сумасшедшим—мне это не страшно». Возможно, эту тему закрыли из соображений безопасности: все могло прийти в упадок, обветшать.

Мастера из народа vs дипломированных спецов

Вспомнил еще один момент. Это был 2006 год. Когда был первый этап реставрационных работ, и воссоздали заново барабан и купол. Я тоже там оказался. На тот момент мне было 20 лет. Знакомые ребята пригласили подработать. Тогда еще царила та же самая разруха на территории, а внутри велись работы: подшивали первый потолок, строили световой барабан, возводили купол. Тогда я проработал там примерно неделю, подносил материалы, убирал мусор.

Когда приехали настоящие специалисты, выяснилось, что барабан восстановили неправильно: вместо 16 окон только восемь. Да и купол оказался неправильной формы: вместо шлемовидного установили яйцеобразный. Как позже объяснило духовенство, это не имело ничего общего с исторической справедливостью. Как оказалось, ребята из народа сделали намного качественнее, прочнее, чем специалисты с образованием. Вот такой был парадокс.

Чтобы восстановить здание собора сделали развертку. В этом помог епархиальный архитектор, крещеный татарин Ирек. Специалист от Бога. После знакомства с ним в беседе выяснилось, что колокольня была восстановлена по двум лишь сохранившимся фотографиям. Потому что не сохранилась документация о звоннице. К сожалению, из-за того, что в годы революции Бирск несколько раз переходил из рук в руки, а все документы уничтожались то красными, то белыми у власти. Целые библиотеки сожгли. Это факт.

Ирек рассказывал, что когда пришел запрос на проектирование Троицкого собора, пришлось довольствоваться известным его снимком 1915 года и фотографией «Вид сбоку» в интернете. Он нашел похожие храмы в других городах, посчитал, сделал проект здания.

Отцовские уроки плюс смекалка

В начале весны впервые из уст Князева и Дудина прозвучало слово «реставрация». А на тот момент один квадратный метр кирпичной кладки толщиной в 12,5 см стоил пять тысяч рублей по тем деньгам! А если глубже и выше, то еще плюсуем стоимость! А общая площадь собора порядка пяти тысяч квадратных метров. Вот перемножьте все и получите астрономическую стоимость работ, включая зарплату мастеров.

В стране на тот момент реставрацией занимались только две конторы: одна из Москвы, другая из Питера. Чтобы ее начать, нужна документация, которая стоит десятки миллионов рублей. Подкрепившись помощью Русской Православной Церкви, благотворительных фондов, федерального бюджета или других источников (врать не буду, не знаю), приступили к ремонту.

Как такового специального образования у меня не было, только мой народный опыт, который передал отец. Он всю жизнь был строителем: и плотником, и каменщиком. Глядя на него, подхватил идею создавать все своими руками. Мои навыки пригодились во второй раз на этом объекте.

Комиссия в составе Дудина, Князева и Хорошилова предложила мне восстановить один из разрушенных углов правого придела со стороны сквера имени Ленина. Члены комиссии поставили мне задачу, а сами уехали на обед. Взял инструменты, раствор. Прикинул что да как. За полтора часа воссоздал кладку так хорошо, качественно, что аж сам поразилсяся. Наставники удивились, как я сумел вернуть первоначальный, исторический, вид кладки. Схожесть была процентов 90-95 с оригиналом. С этого момента с одобрения начальства стал я главным мастером по старинной кладке. Мне открыли специальный счет, чтобы мог заказывать необходимые стройматериалы в магазинах и инструменты. Более полугода занимался только восстановлением кирпичной кладки. За это время перебрал десятки тысяч кирпичей: в одном месте толщина стены была в полкирпича, а где-то—в полметра и даже в метр. Известковый раствор использовали старинные мастера.

Тогда и начался самый интересный период в моей жизни. В прямом смысле жил на стройке: первым приходил и последним затемно уходил. Обедал в архиве старого музея, где директором тогда был Петр Чудинов. Замечательный, кстати, человек. Даже в музейных фондах не сохранилось никакой информации про технические сооружения, уклад жизни. Ничего! Только фотографии, что сейчас есть в интернете. Как отметил Петр Григорьевич Чудинов, все что осталось—это максимум 15 процентов.

Артефакты прошлого

Именно тогда родилось желание изучать, исследовать, восстанавливать, максимально вкладывать себя в восстановление исторической справедливости. Из дома приносил детали, мастерил механизмы.

При обследовании собора пришел к мнению, что здание несколько раз перестраивали, расширяли. То есть сначала его возвели в одном комплекте--один главный придел с куполом. В 1836 году по разрешению властей пристроили алтарь и колокольню. Тогда Бирск стал разрастаться, появился дом Ватлашовой, в 1857 году—Гороховский дом. Сегодняшний центр города только-только начал зарождаться и уже возвели храм. О площади тогда еще и речи не было, так как генеральный план появился лишь в 1886-1888 годах с распределением улиц, строений.

Интересный факт. На Соколке, где находится общежитие вуза, там стоял кривой столб-труба. Точно такая же труба была посреди тротуара улицы Миллионной (ныне Интернациональной) на перекрестке с улицей Крупской около кафе «Мимино», еще на улице Мичурина около детдома. Это границы генплана города по 1886-88 году. Именно в это время перестраивается собор. Появляются боковые приделы, трапезная. Когда нам удалось спуститься с чердака в пролаз между стенами, где-то сохранились первоначальные стены, надписи «1888», фамилии «Баташов» или «Ватлашов». У меня даже есть фотографии.

Мы обнаружили подвальные помещения, где стояли большие чугунные печи, которые отапливали храм. Внутри здания отопления не было, но благодаря старинной системе «теплый пол и стены» в части собора было комфортно. Зимой же, в морозы, часть здания, где сейчас расположилась иконная лавка, занавешивали, отделяя от центрального придела, чтобы служить службы.

Второй подвал богоборцы замуровали. По моим предположениям, там находится помещение котельной, кочегарной. По логике вещей. Доступа к нему нет вот уже 100 лет, с 1924 года. Хотелось бы в честь столетия покопаться там. Но для этого нужна техника, время, силы. Я готов. Думаю, духовенство не против. Хотелось бы эту историю раскопать. Очень много забавных случаев с этими ходами. Все интересные моменты запечатлены на пленке.

Привидений не видел, врать не буду. Но ощущение чьего-то незримого присутствия давало о себе знать. Особенно в полном одиночестве.

Гидрометцентр уполномочен запретить!

Принимал участие не только в кладке, но и в демонтаже и монтаже обоих куполов. В строительстве колокольни есть мои кирпичные элементы. Руководил процессом при установке колоколов. Строил звонницу своими руками. Каждый день по приставной лестнице сотни раз взбирался на колокольню и спускался. А это почти 40 метров. А за спиной—котомка с грузом инструментов. Вид с верхней площадки на город был «вау»!

Нам поставили задачу—максимально точно восстановить колокольню. Для этого изыскивали старинные кирпичи. Перебрали их сотни тысяч. Сам мастерил станки, какие-то механизмы. По моим чертежам сварщик изготовил станину, к которой я приделал двигатель от стиральной машинки, наждачный круг, чтобы обтачивать привезенные кирпичи нужной формы. С помощью болгарки, точильных инструментов раз-два и готово! Но из-за этого с ног до головы покрывался кирпичной пылью. Утром на работу приходил чистый, аккуратный, а вечером в душ отправлялся обсыпанный красной пудрой. Не помогали респираторы.

Этому важному для города и меня лично объекту—собору--посвятил 2,5 года жизни. Даже в момент росписи, когда шли отделочные работы, мы помогали местным и уфимским специалистам: собирали иконостасы, ставили внутренние коммуникации. Трудились до победного конца.

Помню момент установки купола. Тогда погода навела страху. Стартовали в 9 часов утра. Мастера Дудина плазменной сваркой срезали купол. Мы его обмотали тросами, веревками. Огромная стрела спустила его на землю. В этот момент пришли данные, что гидрометеоцентр запрещает все верховые работы: вероятность удара купола о барабан, его повреждения—100 процентов. Ждали летную погоду, чтобы установить новую маковку.

На площади собрался народ в нетерпении: «Ну когда же?» Часов в восемь вечера по рации дали добро: «Полный штиль. Можно!» В этот момент краем глаза в стороне Михайло-Никольского замечаю яркий, блестящий серебром шар размером около одного метра. Тогда у меня сложилось впечатление, что на нас кто-то смотрит. И ребята заметили эту светящуюся точку. Объект повисел какое-то время, потом исчез. Может, это было атмосферное явление или метеорологический зонд. Но я отвлекся на поднимающийся с земли купол и упустил НЛО. Вот такая была история. Видимо, высшие силы наблюдали за процессом.

Много вопросов и с лепным изображением «Всевидящего ока»: духовенство объясняет по-своему, конспирологи видят в нем масонский знак. (текст с разъяснением священника читайте в «Победе» №91 от 25 ноября 2023 г.)

На выставке в честь десятилетия восстановления главного храма Бирска и Бирской епархии представлены разные моменты работ, которые призваны показать все этапы это сложной, но благородной миссии.

Спасибо Николаю Ивановичу Князеву, который зайдя внутрь почти готового собора, предложил сохранить часть исторического пола по примеру зарубежных православных храмов. Историк Павел Егоров отметил, что это середина XIX века. Удалось уберечь лишь небольшой периметр.

Малиновый звон и не только

Для установки колоколов приехал известный в России звонарь Владимир Марьянович Петровский, мы с ним сдружились. Он предложил изготовить станок для обучения звонарей, передал все чертежи, схемы. Прямо тут же при нем все выпиливал, сколачивал, соединял. Под его руководством смастерили образцовый станок на шесть человек, которые могли бы одновременно звонить в разных стилях. Владимир Марьянович набрал ребят и меня зазвал. Помаленьку стали осваивать технику звона. Мог бы стать мастером колокольного звона. Но тогда не придал этому значения: вероятно, не видел перспективы.

Поучаствовал и в развешивании колоколов. Пригоняли спецтехнику. Об этом люблю рассказывать на экскурсиях, особенно когда с гостями стоим под главным колоколом-благовестником. Сейчас тот момент вспоминается как очень занимательная история, а тогда мне было не до шуток.

Представьте, еще нет верхней части колокольни. На территории собора отслужили молебен на благое дело. Нас перекрестили, окропили ведром святой воды. Мы взобрались на самый верх. Стоим на площадке, где должен разместиться соборный царь-колокол. У меня рация на груди. Напротив сварщик наготове со сварочным аппаратом. У основания колокольни собралась толпа народа.

Вижу, как внизу закрепляют колокол. Стрела поднимает 4,5-тонный благовестник. Краем глаза замечаю, почему-то к нему привязана толстая канатная веревка, уходящая вниз до самой земли. На долю секунды у меня закрадывается сомнение: «На кой ляд нам нужна эта веревка? Или кто-то будет корректировать процесс подъема?» Вся эта огромная балка начинает двигаться, колокол опускается. Крановщику по рации командую: «Правее! Левее! Выше! Ниже!» Нас охватывает радостное возбуждение от всего процесса, его масштабности, но при этом—осознанность контроля.

Только колокол коснулся основания, сварщик не успел и шагу сделать к нему, тут начинается «бам-бам-бам». В тот момент подумал, что мы с ума сошли. Человеку, который слышит звон, находясь у самого колокола, становится не по себе от мощного звука и вибрации. А здесь без предупреждения, подготовки! Хорошо, что еще не отцепили его от крана. Вся эта конструкция начинает ходить ходуном в 10 см от каждой стены. Мы в шоке. Подумал, что у меня мозг взорвется от набата: в метре от нас бьют в 4,5-тонную махину! Испуг от неожиданности. Уши не выдерживают. Кричу в рацию: «Стойте! Вы что делаете! Что происходит?» Мне потом сказали, что ударов было 16.

Как потом выяснилось, на вновь установленном благовестнике по традиции нужно совершить звон. Все духовенство, прихожане, горожане, зеваки и, возможно, журналисты дружно взялись за 100-метровую веревку и на радость затрезвонили, абсолютно не понимая, что на месте установки находятся два человека, которые сходят в этот момент с ума и не знают что делать.

Мы со сварщиком накинулись на колокол, но сила удара была такая мощная, что нас просто мотало по всей площадке. Ломами подвинули всю эту конструкцию на место. Пока напарник приваривал ее, я высунулся с башни, смотрю на всех и награждаю нелестными эпитетами. Считается, что колокольный звон благоприятно влияет на здоровье. Так вот тогда нас эта импровизация хорошо взбодрила.

С маленькими колоколами было уже проще. Погода была такая, что нас с Петровским просто сдувало со звонницы. Чем выше над землей, тем скорость ветра сильнее. На земле прохожие даже не подозревают, что наверху свистит бешеный ветер, пока я колочу доски, развешиваю узоры. Для меня звонница—просто произведение искусства. Ни до, ни после я ничего подобного не делал. Установка педалей, механизмов. С Владимиром Марьяновичем подвешивали язычки. Он настраивал их, показывал, как по-настоящему звучит это чудный ансамбль бирских колоколов.

Иногда с туристами или один по праздникам поднимаюсь на звонницу. На День семьи, любви и верности, 8 июля, отец настоятель благословил дать колокольный звон в честь праздника, предваряя выступление главы Башкирии Радия Хабирова с супругой Каринэ Владимировной на сцене. Встретил почетных гостей, проводил, а сам бегом в кафтане, картузе, при 40-градусной жаре, через площадь, взлетел на колокольню. У меня был куратор, который строго следил за временем, в конце молебна дал отмашку, чтобы вдарить. Сыграл я мелодию по-своему. Получилось не плохо.

Достойны признания и добрых слов

Еще такой момент. Я по жизни действую по принципу: критикуешь—предлагай, предлагаешь—делай! Неоднократно в нашей рабочей среде на объекте вспыхивали негодования по поводу необоснованной критики в адрес Дудина, Князева, Хорошилова. Уверяю, это нормальные, абсолютно адекватные люди своего времени, своего положения в обществе, должности, регалий. Все остальное--это либо зависть, либо глупость, либо уничижение по отношению к самому себе. Хоть бы раз кто из критиков пришел на стройку, пообщался с работягами, чтобы понять, кто трудится, за какую зарплату. Это не коммерческое предприятие, это церковь! Писались жалобы, кляузы, и мною глубоко уважаемый Владимир Федорович Дудин выстрадал это собор. Ему и всем благодетелям можно памятник при жизни поставить.

Послание будущим бирянам

Еще одна байка, городская легенда. 3 апреля наметили заложить колокольню. А загодя подошел ко мне священник, попросил расчистить место, выкопать ямку, чтобы заложить туда капсулу времени. Вот после торжественного молебна в момент закладки первого камня колокольни при участии епископа Бирского и Нефтекамского Амвросия, духовенства, горожан, телевидения, журналистов зачитали три письма: одно—на церковно-славянском, другое—на греческом, третье—на русском языках с обозначением того, кто мы, что мы, какое сейчас время, что нас к этому сподвигло и что мы желаем потомкам. Послания уложили в ямку. На какой срок--50 лет, сто лет—не помню. Князев, Дудин, Хорошилов замуровали колбы с письмами.

Я тогда подумал: «Какая классная идея! Человек может оставить после себя запись!» Камни, которые я исследовал в соборе, имели выцарапанные данные, инициалы, годы (например, на входе на балкон дата 1961 краской). Решил тоже оставить след в истории. Взял листок, написал обращение к последующим поколениям, кто найдет мое письмо. К письму приложил еще один артефакт. Кто его отыщет в одной из главных стен собора, очень удивится.

Больше фотографий смотрите по куар-коду.

Историческая справка

По инициативе чиновника земского суда коллежского секретаря А.Р.Ватлашева в 1835 году началось строительство Свято-Троицкого собора и продолжалось до1841 года. Дважды--в 1885 и в 1914 годах--здание перестраивалось (расширялось). В 1937 г. собор закрыли. Разобрали световой барабан, купол и колокольню. Далее здание использовалось как кинотеатр, музей. Несколько раз в советские годы предпринимались попытки отремонтировать его. Но масштабная реконструкция началась только в 2013 году.

Записала Ольга Бунакова

Фото автора и из личного архива Ильи Севостьянова