Контрактник из Бирска Дмитрий: «Мужественно идем вперед и не сдаемся»

—Расскажите вкратце о себе.

—Родился в Бирске, учился в восьмой школе. После ее окончания ушел на срочную службу в 2008 году. Попал в Кабардино-Балкарию во внутренние войска милицейского батальона. Потом трудился на гражданке. В 2019 году заключил военный контракт. Холост, детей нет.

—В СВО участвовали как контрактник?

—Да. С 24 февраля зашли со стороны Курской области. Служил заряжающим в самоходно-артиллерийском батальоне. Ефрейтор. 

—Что можете сказать о первых днях на передовой?

—Изначально ситуация была спокойная. Без проблем за три дня дошли буквально до Киевской области. Никто особо не встречал. Потом, когда начали оборону занимать, оказалось все гораздо серьезнее. Должны были ехать по лесам, полям… А получилось так, что продвигались в открытую по дорогам и шоссе. Украинские силы пропустили нас, потом взяли в кольцо.

—Как выбирались?

—Окольными путями прорывались. Как нам потом сообщили, должны были дать свободный коридор для выхода, но украинское командование снова не выполнило своих обещаний. Выходили под обстрелом. Уходя, подорвались на фугасе, благо, наш боевой комплект не сработал.

Опять-таки были молодые командиры на тот момент. Пришли буквально после выпуска. Один из них в соседней батарее служил. Искал по картам, спутникам как нам выходить. В итоге три батареи вывел в течение трех-четырех дней.

—Перегруппировывались потом?

—Да, в России. Нас перевезли в Белгородскую область. Хочется огромное спасибо нашим сказать. Постирать, покушать не проблемой было. Очень хорошо помогли.

—Когда входили, сопротивления никакого не встретили?

—Нет. Важно отметить—те населенные пункты, через которые заходили изначально, были абсолютно целые. Но когда обратно шли, от них ничего не оставалось. Все это дело рук военных Украины. Они не жалели своих городов, домов, жителей, которые там оставались. Постоянно были обстрелы. Из «градов», минометных батарей, артиллерии.

—В дни перемирия огонь тоже не прекращался?

—Сами стрельбу не вели. Но со стороны Украины эти условия не соблюдались. По нам также были прилеты. На одном из мест дислокации за нами стоял небольшой дачный поселок. Хорошо попало и ему. Жителей там было мало, но тем не менее они там были. И с детьми.

—Противник понимал, что по своим огонь ведет?

—Скажу больше, они говорили, что все, кто хотел уйти с этих территорий, покинули их. Кто нет—поддерживают Россию.

—Мирные жители радость испытывали от прихода российских военных?

—Где-то старушки 80-летние встречали, со слезами крестили нас, где-то предлагали сдаваться в плен военнослужащим ВСУ. Везде по-разному случалось. Мы просто молчали, мимо проходя. Сохраняли нейтралитет со своей стороны. Кто-то старался нас и супом угостить, но, естественно, в целях безопасности отказывались.

—Какое отношение у нас к местным было?

—Всегда с уважением. Когда стояли в окружении два месяца, провизию пришлось экономить. И боеприпасы доставить не могли, и продовольствие. Были случаи, когда слышали плач ребенка, приходили, стучались, отдавали сухпайки. Дети маленькие там были от грудничков до пяти. Кто-то приехал с Киева на выходные на дачу, так получилось, что в это время и мы зашли. Вместе с нами оказались в трудной ситуации. Они тоже выехать не могли.

—Со времени начала СВО ситуация в целом изменилась как-то?

—В лучшую сторону. Идем вперед. Опять-таки, мы не вооруженные силы Украины, по мирным жителям не стреляем. Стараемся сделать так, чтобы они особо не страдали. Если бы нам было все равно, тогда справлялись бы гораздо быстрее. Тогда бы точно натуральными агрессорами были, орками, как нас называют. Но зачем нам это нужно? Мы не фашисты.

—Какой боевой дух на тот момент был?

—Веселый. Никто не унывал. Все шутили, смеялись. А зачем о плохом думать? Бывало, когда дом вспомнишь, родню—грустишь. Старались не думать об этом. Там больше общение между собой отвлекало.

—Бойцы понимали, за что шли вперед?

—Понимали уже давно. Как Владимир Путин говорил, если драка неизбежна, то бей первым. Тут просто выбор стоял—либо бить на территории врага, либо на своей. В последнем случае интенсивные прилеты пришлись бы уже по западным областям России. В реальности же просто перехватили инициативу.

—Выбрали из двух зол самую меньшую.

—Конечно. Просто Украина не жалела бы детей и стариков. Молодых—тем более. У них если ты враг, то неважно, кем ты являешься. Сперва у нас не было четкого понятия, но со временем оно пришло. Когда увидели, что они даже своих не жалеют—не успел покинуть свой дом—значит, ты враг.

—Насколько спецоперация вас изменила?

—Мировоззрение поменялось. Если раньше больше денег заработать стремился. Сейчас—хватает на хлеб и масло—и ладно. Больше со своими побыть лучше, потому что сегодня ты здесь, а завтра—не известно, где окажешься. И увидишь вообще их или нет. Другими красками мир заиграл.

—Что о своих сослуживцах сказать можете?

—Все, с кем был на тот момент плечом к плечу—герои. Достойно справлялись с задачами. И сейчас не дают заднюю. Приказ поступил—выполнили. Мужественно идут вперед.

—С ополченцами Донбасса встречались?

—Разговаривал с парнишкой в Луганске. Ему 25 лет было. Он говорил, что с 16 лет в ополчении. Ранения есть, награды. И до военной пенсии уже немного осталось. Они все защищают свою землю. И это очень большую роль сыграло. Их бы не было, не было бы и Донбасса. Все бы принадлежало Украине. Они очень большой вклад внесли. Показали, что за Россию. 

—Мы победим?

—Куда мы денемся! В нашей истории еще не было такого, чтобы проиграли.

Фото из архива Дмитрия