Добровольцы из Бирского района отстаивают ценности России на СВО

Достойных мужчин много

Они приехали в Башкирию около 15 лет назад. В семье было восемь братьев и две сестры. Все мужчины выбрали армейскую стезю. Кто-то служит по контракту, кто-то окончил военные вузы, надолго связав себя с офицерством. В Таджикистане проходили службу в различных подразделениях пограничных войск ФСБ РФ. После вывода российской армии в целях безопасности своих семей решили покинуть республику.

—Ребят вырастили и отучили в России,—говорит Скорпион.—Поэтому не приемлем, чтобы западные ценности прививали подрастающему поколению. Мы учили детей любить родину, уважать старших, оберегать родителей, работать на своей земле… За эти ценности наши деды воевали на Великой Отечественной. Сражались и в Средней Азии против басмачей. Поэтому сегодня стоять в стороне и смотреть, как топчут нашу память и самое святое, нельзя.

Когда началась СВО, в числе первых ушли добровольцами. Сначала отправился самый старший. В это время у Скорпиона на передовой уже находился сын. Он нес службу по контракту в Абхазии. На момент начала спецоперации его часть перебросили на Украину. 

—Сам двадцать лет ездил по границам, горячим точкам,—поясняет Скорпион.—Неправильно, когда сын воюет, а отец сидит дома. К тому же себя не простил бы, наблюдая за тем, что творят украинские националисты.

Боец отправился на передовую через Бирский военкомат. Со всей республики тогда уехало 55 неравнодушных. Русские, башкиры, татары, марийцы, узбеки, азербайджанцы… Все шли осознанно. О выплатах никто не думал. Просто не догадывались о будущем начислениях. Многих добровольцев не хотели отправлять, потому что большинство оказалось старше призывного возраста.

—Одного не взяли,—рассказывает Скорпион.—Он нас на машине догнал и напором в автобус сел. «Я,—говорит,—все равно поеду!» Есть боевой товарищ с позывным Лесник. Прошел Афган и две чеченские. У него уже внуки есть. А еще проблемы со здоровьем. Но все равно поехал. Сослуживец с позывным Вольный уже четыре раза на передовой был. Имеет три ранения. Человеку за 50. Достойных мужчин много.

С республиканского военкомата бойцов отправили в Новочеркасск. После обучения определили в добровольческий батальон «Барс-семь». Его приформировали к штурмовому отряду.

Вслед за ним на передовую отправились Ману, Саид и их младший брат Хусейн. Первые попали в штурмовой батальон старшего брата. Саид  прошел несколько командировок. В одном из жестоких боев получил ранение и тяжелые ожоги. Был на лечении, потом приехал домой. Хусейн 12 апреля в День Луганской народной республики в Лисичанске, выполняя воинский долг, пал смертью храбрых. Тогда спецназ «Ахмат», куда и входил смелый боец, эвакуировал детей из зоны минометного обстрела.

—У него была возможность не ехать,—поясняет Ману.—Сами отговаривали его много раз. Не послушал…

—У противника воинского достоинства нет,—дополняет Скорпион.—Они на разные подлости идут. Причем, очень подготовлены. Это гремучая смесь—наемники со всего мира и националисты.

Старший брат вспоминает, что приходилось общаться с пленным айдаровцем. Поразили его татуировки в виде беса на спине и Гитлера на груди. На вопрос о своих религиозных предпочтениях неонацист отвечал, что верит только в сатану.

—С каким сердцем надо жить, чтобы радоваться гибели детей?—задается вопросом боец.—Это чистейший воды фашизм. Поэтому все, что от нас зависит, будем делать. Потому что наша сила в правде. Мы храним память своих предков и чтим их традиции, ценим родителей и бережно относимся к своей истории.

—Наш комбат, тоже из Башкирии, позывной Татарин,—продолжает Ману.—Перед боем всегда говорит: «Сражаемся за память наших предков, за будущее детей, за погибших братьев, за слезы матерей, за Родину нашу». После таких слов многие даже с ранениями до последнего идут.

Дух товарищества непоколебим

По наблюдениям Скорпиона, спецоперация показала истинные лица. В окопах встречаются совершенно разные люди. Наравне с простыми работягами воюют бизнесмены и госслужащие, которые оставили успешную и богатую жизнь ради общего дела.

—Нам не по пути с теми, кто против Родины,—говорит он.—У нас другие ценности. Их готовы отстаивать сколько потребуется.

Ближе к Новому году Скорпион вернется в зону СВО в родное подразделение. Там остались боевые товарищи—семья. С ними не страшно идти в атаку и делить невзгоды военной жизни.

—У нас многонациональный батальон,—рассказывает он.—Служат со всей России и с других рубежей. Есть и башкирские ребята. Лис из Уфы, Спарта из Салавата. Есть Салават из Салавата (улыбается). Татарин, Гром… У последнего была возможность не ехать—трое детей на попечении, но все равно вызвался. Достойные воины. Семья! Чтобы о каждом рассказать и дня не хватит.

—Есть боец из Дюртюлей, позывной Старый, ему 52 года,—дополняет Ману.—Служит дед из Уфы. Моцартом прозвали. Он в военкомат с гитарой приехал. У него спрашивают про его позывной. Он молчит. На гитаре сыграл, и сразу все ясно стало.

Братья признаются, что гонит на передовую и чувство незавершенного—хочется закончить общее дело и поквитаться за погибших ребят.

Особое значение придают и гуманитарной помощи, сбором которой занимаются по возможности. Делятся, что любая мелочь, напоминающая о доме, на передовой необычайна ценна. Поскольку греясь в окопе от свечи или читая письмо от ребенка, приходят к пониманию того, что кто-то на это потратил свое время и ему не все равно. Это дорогого стоит.

Вооружившись ведрами, взяли в плен

—На войне особый юмор,—улыбается старший брат.—Например, позывной Скорпион получил, когда служил в 1994 году на Таджико-афганской границе. В горах жарко было, поэтому бертцы снял, освежиться, а тут обстрел начался. В суматохе их натянул и не углядел, что в один скорпион залез. В бою не до этого оказалось. Когда все закончилось, лежу, за ногу держусь—больно. Ребята подбегают: «Зацепило?» Обувь снимаю, а нога распухла. Потом сослуживцы постоянно вспоминали, шутили, этих гадов мне подкладывали то в кружку пустую перед приемом пиши, то еще куда.

Старший брат уверяет, что и на передовой без юмора никуда. С ним легче, да и приходится он к месту. Нередко и сами ситуации располагают к улыбке, показывая суть наших бойцов.

—Двое наших ребят с пустыми ведрами украинцев в плен взяли,—рассказывает Скорпион.—Зашли в подвал за углем. Один остался возле двери караулить, другой уголь пошел набирать. В подвале темно, ничего не видно. Он по привычке на всякий случай крикнул в темноту: «Хохол, сдавайся!» В конце подвала раздается голос: «Мужики, пожалуйста, не стреляйте! Сдаемся». И двое с оружием выходят. А они с ведрами стоят. Таких моментов много.

Братья убеждены, что победа за теми, у кого правда. А она за нами. Потому что у нас богатая история, а деды были правильные люди. За это надо стоять.

Фото Степана Чиглинцева