+7 °С
Облачно
75 лет Победы
Все новости
Стихи
2 Февраля , 18:35

По проспекту Октября

Уфимский поэт Михаил Кривошеев родился в поселке Могонтуй Агинского Бурятского автономного округа 22 августа 1986 года. Представитель поколения родившихся в переломные 80-е годы, на чью юность пришлась эпоха переменчто нашло отражение и в его стихах.***Одиночество лечу на потерянной планете. Я сойду на горсовете поклониться Ильичу...

По проспекту Октября
Уфимский поэт Михаил Кривошеев родился в поселке Могонтуй Агинского Бурятского автономного округа 22 августа 1986 года. Кандидат наук, работает доцентом в БашГУ, преподает дисциплины биологического цикла. Представитель поколения родившихся в переломные 80-е годы, на чью юность пришлась эпоха перемен, крушение старых идеалов и становление новых, что нашло отражение и в его стихах.
Поэтические подборки Михаила Кривошеева публиковались в журнале «Бельские просторы», газете «Истоки», некоторых литературных альманахах. Есть авторский сборник, выпущенный издательством Китап «Уфимский полуостров» и книга «Камень, ножницы, бумага», в соавторстве с еще двумя поэтами: Саитовым и Марьиным.
По итогам всероссийского совещания Совета молодых литераторов, проведенного осенью 2020 года, рекомендован к принятию в члены союза писателей РФ.
При разборе приведенного ниже стихотворения «Одиночество лечу на потерянной планете…» внимательный и строгий критик, скорее всего, обнаружит некоторые шероховатости. Но несомненное достоинство произведения заключается в его пламенной силе, в обнаженной и трогательной откровенности человека впечатлительного, много думающего, с глубоким чувством сопричастности относящегося к тому, что происходит вокруг.
В строках упоминается Ленин, используются социалистические символы, но не в качестве иронии, как может показаться на первый взгляд. Автор уловил зарождающуюся тенденцию – все больше молодых людей, из числа тех, кто пытается разобраться, что сегодня происходит в стране, начинает симпатизировать социализму, считая его более справедливой и прогрессивной формой общественного устройства.
В стихотворении раскрывается ощущение одиночества и потерянности в большом городе, шире – в современном социуме. Лирический герой охвачен стремлением найти твердую опору в шатком и разобщенном обществе чужих друг другу людей, объединяющее начало, без которого они не могут развиваться, жить плодотворно. Он желает преобразовать социальную действительность своими поэтическими методами, через преодоление личностного кризиса извлечь из собственной души нечто новое и созидательное – творчество, способное исцелить людей от злобы, равнодушия, взаимной вражды и одиночества.
В приведенном стихотворение, отражено пусть и претенциозное, но искреннее и прекрасное стремление, восприняв несовершенства мира, найти способ сделать его хоть чуточку лучше.
Михаил Кривошеев
***
Одиночество лечу
на потерянной планете.
Я сойду на горсовете
поклониться Ильичу.
Одиночество прохожих
в мире комнатных растений.
Вот он я, а вот он Ленин,
посмотри на эти рожи.
В чем-то прав он, в чем-то болен,
но не мне судить об этом:
каждый, кто рожден поэтом,
рассуждать совсем не волен.
Голубь прерванный в полете,
голос, сорванный до рвоты,
каталонская гаррота,
третья пачка на излете.
Мутный слог, неясен смысл.
Небо к черту – небо в клочья.
И, ломая позвоночник,
я теряю чьи-то мысли.
Мне не в масть все светофоры,
ну и пусть в кроссовках лужи –
я нырну еще поглубже
через городские поры.
Я паук восьмиметровый
городской экосистемы,
мне с башки сорвало клеммы,
мне пейзаж открылся новый!
Вижу, как хромая псина
пьет из лужи ваше небо,
как в руках старухи верба
расцветает с новой силой!
Как в глазах иногородних
пляшет пламя магазинов,
манекены на витринах
все дрожат в одном исподнем,
как безглазые солдаты
в небеса стреляют где-то
и обугленное лето
чистит дула автоматов,
как немая поэтесса
Гейне голубям читает,
только птиц дурная стая
не согласна с этой пьесой.
Эй, душа на дне стакана,
где же твой Ершалаим?
Может, он и нам двоим
по бутылочке «Шихана»?
Здравствуй, дядя на бордюре!
Где твои сыны зарыты?
Посмотри, как мимикриты
деньги жарят во фритюре.
Нет, я знаю, все не зря.
Выставив глаза наружу,
я плыву в какой-то луже
по проспекту Октября.
Я ныряю в переходы,
в полутемные чертоги,
раздвигая чьи-то ноги,
принимаю чьи-то роды.
Я, как бабка-повитуха,
поднимаю вверх младенца
и кровавым полотенцем
изгоняю злого духа.
Будто в ночь большого взрыва
с дрожью в сердце понимаю:
я ведь сам себя рожаю,
от душевного порыва.
Окровавленным ребенком,
выдыхаю небо разом,
«и Христом, и унитазом»
выползаю из пеленок.

...Проползу еще чуть-чуть,
чтобы здесь, на Горсовете,
на потерянной планете
помолиться Ильичу.