Писатель из Бирска читает шифры бытия

Главное—найти в себе источник

—Дмитрий, когда в себе открыли дар писательства?

—В третьем классе четвертой школы. У нас преподавала Татьяна Михайловна Накарякова. С ее подачи понял, что писать—это мое. Сердечно ее благодарю. Надеюсь, она это прочитает.

—С юных лет поняли, что это ваше призвание?

—Только в 2015 году, когда случился мой духовный ренессанс. Тогда и осознал себя автором. Пришло понимание, что истина везде, а мир открыт. И не нужно его расширять, главное найти в себе источник, который поможет понять все вокруг через шифры бытия, которые закодированы в науке и искусстве.

—Получается, его в себе нашли?

—Да, им стала любовь к смыслам жизни. Для меня они выражается в постижении новых реальностей и идей через созидание и преображение. Всегда считал себя человеком просвещения, который ставит на первое место разум, потом понял, что это слишком сухо. Человек—существо духовное, метофизическое. Поэтому мне ближе идеализм. Все, что уже создал, вытекает из-за этого понимания и осознанности.

—Значит, это ваша база?

—Именно! Также своеобразным истоком всех поисков и изысков стали яркие впечатления из детства. Из них большую часть интегрировал в творчество. Рос и познавал мир в Бирске и Владивостоке.

—Как так получилось?

—Отец был военным и 25 лет служил в ВМФ, поэтому пришлось переехать во Владивосток. Только в нулевых вернулись обратно. Бывал много где, но эти города считаю родными, а если взять шире, то вся Россия для меня—истинный дом. Без нее не представляю своего творчества и жизни.

—Глядя на отца, не возникало желания стать военным?

—Более того, даже поступал в Казанское суворовское военное училище в 2008 году. Но потом, отказавшись от этой идеи, перевелся в седьмую школу в кадетский класс. Он стал второй семьей. Там нашел лучших друзей, братьев по духу. Через многое вместе прошли. Очень благодарен этим ребятам, также как и отцу, который показал достойный пример. Но позже не захотел связывать жизнь с военным делом.

—Где получали образование потом?

—Из-за детского увлечения космологией поступил в наш универ на физмат. Было все безумно интересно, но потом перегорел и перевелся на филфак. Но универ не дал того, что искал, поэтому позже учебу оставил. Сейчас у меня неоконченное высшее. В свое время также прошел курс по философии в Балтийском федеральном университете имени Иммануила Канта в Калининграде.

—Нашли, что искали?

—Да, понял, что я философ. Им нужно родиться. Научиться им быть—невозможно. Понимаю, что высшее образование это важное дело, определяющее место в мире. В обществе человеку нужен диплом, чтобы найти работу по духу. Если бы доучился, то взял бы переподготовку и пошел преподавать философию. Но с другой стороны, Мартин Хайдеггер как-то сказал, что университетское время убивало в нем философию. Эту мысль нахожу верной.

О книгах и творческих победах

—Что вас определяет как автора?

—Участвовал в интернет-конкурсе «Типичный писатель». Занял первое место. По условиям нужно было представить короткий рассказ примерно в 50 символов. У меня получилось «После падения самолета пассажиры вновь взлетели в небо». В качестве приза подарили книгу Остина Клеона «Кради как художник». Мне она понравилась. Потом еще были конкурсы, где-то был призером, где-то нет. В 2015 году стал участником международного французского конкурса рассказов. Взял седьмое место. Единственному из России удалось попасть в топ-10.

—А языковой барьер?

—Мама Людмила является преподавателем французского. Работала в третьей школе. Помогла с переводом. Благодарю ее за то, что с детства прививала любовь к чтению... Также в 2020 и 2021 годах номинировали на премию «Писатель года». Думаю, что это характеризует меня как писателя.

—Что на сегодняшний день имеется?

—Два фантастических романа «Мира Ветрана: Слеза Алэйры» и «Мира Ветрана: На краю бесконечности» о Гипербореи. Есть один недописанный «Владеющий ветром», он отчасти автобиографический. Главный герой—поэт и немного философ—пытается познать свое «я» и найти место в мире. И две философские книги «Соседи нашего Солнца», где придумал и описал новый философский метод познания, который назвал «экзистенциальным приключением», и «Концерт Мироздания». Последнюю закончил совсем недавно. Сейчас занимаюсь книгой «Терапия бытия», в которой противостою энтропии—распаду, расширению хаоса. Это тоже работа философская.

—Книги издаются где-то?

—Есть только в электронной версии. Мне предлагало сотрудничество издательство «Чешская звезда» в 2015-м. Правда, этот журнал существовал за счет денег самих авторов. Брали пять евро за публикацию и бесплатно распространяли экземпляры по курортам, санаториям… Я отказался, потому что считал, что платить за мой труд должны мне, а не наоборот. Впоследствии пожалел об этом, конечно. Также в 2023 году поступило предложение от издательства «АСТ». Была перспектива сразу издать несколько моих книг, но не согласился с условиями контракта и отказался.

—Этим вы напоминаете мне Говарда Рорка из романа «Источник» Айн Рэнд…

—Это мое любимое произведение! Оно мотивирует на собственное творчество. Автор, конечно, неоднозначно интересный и парадоксальный. Хотя в плане морали мне совсем не подходит. У нее русские корни, кстати. Она же Алиса Розенбаум. Эмигрировала в США в первой половине ХХ века…

—Кто еще из писателей нравится?

—Если говорить о любимых авторах, то в первую очередь назвал бы поэтов. Они стоят на первом месте, потому что в метафизическом плане восприятия реальности себя сам воспринимаю таковым. С самого детства восхищаюсь Александром Пушкиным. Его образы, способность игриво передавать смыслы—гениально. Нравятся Михаил Лермонтов, отчасти Сергей Есенин, а также Иосиф Бродский.

—В поэзии некоторые его считают новатором. Он придумал метод построения стиха, который назвали позже «Коррелятив Бродского»… К Эдуарду Лимонову, другому писателю-эмигранту, как относитесь?

—Его не читал. Видел его некоторые интервью. В 90-х вместе с философом Александром Дугиным и музыкантом Егором Летовым он в одной политической партии состоял. О нем практически ничего не знаю.

—Он конфликтовал с Бродским. Называл его стихотворения «инвентаризацией от поэзии». Позже указывал на то, что выбрал его в соперники, потому что считал лучшим поэтом среди современников.

—Интересно! Нужно будет почитать... Многим эмигрантам удалось реализоваться. Сергею Давлатову, в балете—Михаилу Барышникову, у которого был друг, тоже артист балета, Александр Годунов. Если первый стал суперзвездой, то второй остался в его тени, хотя был не менее талантлив. Думаю, в ситуации с эмигрантами имеет значение случай...

—Опять-таки, Бродский и свершенный над ним «Кафкианский суд»…

—Отчасти, может, это и правда. Но бездарность, как бы ее ни продвигали, не сможет долго быть на плаву. А Бродский—гениальный автор. Скорее всего, советская критика с ним сыграла особую роль так же, как и в отношении Барышникова и других. У таких людей однозначно был талант. Что не сравнимо, конечно, с сегодняшними реалиями… Из поэтов также недавно открыл Александра Чижевского.

—«В науке я прослыл поэтом, среди поэтов я—ученый!»

—Да-да! Он очень нравится. Про космос и Вселенную писал. Потрясающий автор! И живописью увлекался и входил в плеяду русских космистов. Человек широкого кругозора! Неспроста его называли Леонардо да Винчи ХХ века. Также в плане масштаба нравится Лев Толстой, но не сторонник его философии.

—Что думаете о Федоре Достоевском?

—На Западе его считают в первую очередь философом, а уже потом—писателем. Он говорил про всечеловека в христианском ключе. Мне это импонирует, несмотря на то, что был атеистом восемь лет. Потом вернулся в православие и на Достоевского взглянул по-новому. Он заглянул в человеческую душу и попытался ответить на вопрос: тварь я дрожащая или право имею? Оправдывает ли цель средства и так далее. Нравятся его «Бедные люди». Признаю его заслуги, но не считаю любимым писателем. Ближе Иван Тургенев. Его «Отцов и детей» перечитываю постоянно. Но особенно на меня повлияла книга Юрия Мамлеева «Россия вечная», посвященная исследованию русского национального духа. Многое из нее почерпнул. 

О писательстве

—Как складываются ваши произведения?

—Все приходит пазлами. Их потом составляю в общую картину. Ощущение, что не я пишу книги. Как один композитор как-то сказал, что не он сочиняет музыку, а является проводником. Также и в моем случае… Не знаю, у меня никогда не было творческого кризиса. Потому что, опять возвращаясь к поиску смысла, его для себя уже нашел и знаю, что делать. Ко мне это приходит, и просто записываю.

—Какие планы на дальнейшее?

—Закончить роман «Владеющий ветром», из философии—«Терапию бытия». Также открыть философское либо культурологическое сообщество по аналогии с писателем и культурологом Фаддеем Зелинским и его кружком в ХХ веке. Он предложил концепцию третьего возрождения. Говорил, что оно было в Италии, потом—во Франции. Новое должно быть славянским. Об этой теме также хочу написать книгу. Но это только в планах.

—Спасибо за беседу! Успехов вам и открытия новых смыслов!

Фото из архива Дмитрия Красильникова