Уральский Вудсток, или История бирского арт-панка

Аккордеон и гитара

–Как в вашей жизни появилась музыка?

–У меня музыкальная семья. Раньше в выходные все родственники собирались у нас, пели застольные песни.  Мой дед по маминой линии Александр Николаевич Колчанов очень творческий человек. Не было такого инструмента, на котором он не умел бы играть: гармони-двухрядке, баяне, аккордеоне, гитаре шестиструнной, семиструнной, балалайке. Пел потрясающим низким басом песни «Варяг», «Бродяга»…

Когда мне было девять лет, однажды на прогулке увидел лучшего друга Сережку с портфелем. Спросил: «Куда ты идешь?» «В музыкальную школу». «Я с тобой пойду».

Преподавательница Ирина Александровна Давлетханова устроила мне прослушивание. Она была удивлена тем, что раньше я ничем не занимался. И приняла в класс аккордеона. Мама Ольга Александровна Маронова узнала, что учусь в музыкальной школе только в октябре, когда пришло время первой оплаты.

В старших классах, глядя на девчонок, которые с горящими глазами смотрели на бравых гитаристов, занялся гитарой. Но делал из этого секрет, было стремно: мне уже 15, а до сих пор играть не умею. Поэтому учился по самоучителям. Особо чужих песен не знал, кроме того, что пели всегда: «Звезда по имени Солнце», «Ой-ё», поэтому сразу стал писать свои песни.

–Какие группы вдохновляли на творчество? На чем формировался ваш музыкальный вкус?

–Три команды, которые могу слушать круглосуточно– «Металлика», «ДДТ» и «Офспринг». И еще небольшим толчком было интервью Михаила Горшенева из «Короля и Шута», где он рассказывал, через что пришлось пройти, чтобы прорваться на большую сцену.

–Расскажите о ваших музыкальных проектах.

–Первая команда была собрана в 1999 году. Мы тогда учились в ПЛ-31. Группа называлась «Независимость» (Сергей Позолотин, Алексей Максютов, Сергей Арямнов, Александр Дмитриев). На каждой композиции мы менялись местами. В течение одного сета я мог петь, играть на барабанах, на басу или ритм-гитаре. И каждый делал так. У каждого была своя фишка в исполнении. У нас не было тогда выработанного стиля. Так играли вплоть до самой армии.

Несостоявшееся прослушивание

–Участвовали ли вы в фестивалях?

–Три или четыре раза выступали на «Крещенских морозах». В Туймазах в 2008 году радио Maximum устраивало открытие байк-клуба «Роверс», фестиваль «Пророк 2».

Участвовали в Нефтекамском рок-фестивале. Там случился казус. Мы выступали предпоследними, и после нас должны были играть хедланейры–они же организаторы фестиваля. На сет нам дали 25 минут. Но, начав играть, мы подняли весь зал. Отыграли почти 50 минут, я даже охрип и попросился на улицу. За нами потянулись все, кто был на концерте. Тут же у нас брали интервью, в том числе «Европа Плюс», еще какая-то башкирская радиостанция. Девушка из организаторов попросила зайти, потому что хедлайнеры не могут выступить.

Приглашали на фест «Окна открой» в г.Кронштадте. Его проводит Андрей Князев (Князь, гр. «Король и Шут»). Он, прослушав наши записи, был впечатлен, сказал: «Давайте этих ребят сюда». Но, уже в машине перед выездом позвонили басисту–у него умерла горячо любимая бабушка. Поездка не состоялась и прослушивание у Князя сорвалось.

–Это не единственная ваша группа?

–Уволившись из армии в 2002 году, я насобирал пеструю команду из музыкантов из разных коллективов и начал играть свои песни. Репетировали в знаменитом 14-ом кабинете ГДК. Ребята Федя Салин, Дима Андропов проводили в то время джем-сейшены в баре «Ассоль». Я попросился туда со своей командой. Надо было как-то назваться, и Руслан Яфаев (бас-гитарист группы «ПроRock»), записал наобум «The Fill-in»–«наполни себя». Или мы еще переводили по-своему, по-панковски–«наливай».

–Остались ли у вас записи, альбомы?

–Да, директор ПЛ-31 Евгений Петрович Захаров нам выделил деньги. В Благовещенске на студии группы «Четвертый вариант» нас записывал звукорежиссер–знаменитый Саша Бэн. Четверо суток жили в благовещенском ГДК и записывались. Получился кассетный альбом «Солдат и снайпер»–в честь Сережи Бочкарева–это наш земляк, который погиб в Чечне. Он из села Суслово, был лучшим другом нашего барабанщика Сережи Арямнова. Обложку нарисовал художник Анатолий Шичкин.

Вне рамок

–Почему именно панк? Ведь это бунтарская музыка, основной ее посыл–протест.

–Я не упирался в какое-либо направление. Назвал это арт-панком, потому что с нас требовали на фестивалях: в каком стиле вы играете? Я просто по-другому это назвать не могу. Возможно, какой-то музыкальный эксперт или критик дал бы другое название нашей стилистике. Мы вышли на панк, потому что в нем отсутствуют ограничения и рамки.

–Есть ли какие-то основополагающие идеи, которые хотите донести до слушателей?

–Мы играли очень разную музыку. Разными людьми она воспринималась по-разному.  Было несколько попыток свернуть с веселого хулиганского стиля на более серьезный стиль. Но видимо потому что от «The Fill-in» ждали именно хулиганского посыла, несерьезную музыку для серьезных людей, особого чего-то… хотели донести людям, чтобы радовались, вот и все.

Некоторые мои песни жесткие, но они не призывают к агрессии. Они констатирует происходящее. Внутреннее мое «я», которое просило «революцию или смерть», с рождением детей–сына Сергея и дочерей Анны и Яны, с появлением ответственности уже не только за свою жизнь отошло на задний план.

Мусорный ветер

–Вы организовывали рок-фестивали…

–Апофеозом всей организаторской деятельности стал фестиваль «Мусорный ветер». В 2008 году я и Костя Корепанов, с которым мы начинали организацию концертов–небольших сейшенов, взяли кредит. Все было сделано на наши деньги: аренда, транспортировка оборудования.

–Вам помогали общественные организации?

–Начальник отдела молодежи Радик Яфаев нам всегда активно помогал. Помог «Речпорт»–разрешили бесплатный проезд участникам через мост. РСУ ДОР сколотили сцену и привезли. Она была сразу за мостом в 100 метрах от него. Прямо на поляне стояла сцена, звук, режиссерская кабинка.

Обращались в ГРОВД–просили дежурство, потому что контингент разный. Со своими мы бы разобрались, но было много приезжих. Из Уфы только шесть автобусов, был автобус из Казани.

По географии участников это было мегапотрясающе. В Бирске такого никогда не было. Даже не знаю, в Башкирии такое собиралось или нет? Мы охватили Казань, Киров, Пермский край, Челябинскую, Свердловскую, Оренбургскую области, много башкирских городов и Курган. Выступили 22 группы в течение двух дней, а заявок было порядка 80.

–А где размещали участников?

–Вокруг сцены в палатках. Народу было очень много, стояла жара. Желающим предоставляли гостиницу, но никто не захотел. Всю ночь, до восьми утра горели костры, люди пели под гитару.

Что самое удивительное–за два дня у нас не было ни одной драки! Хотя алкоголь лился рекой. Его перестали контролировать через два часа после начала концерта, потому что стало понятно, что контролировать это невозможно. По собственной инициативе приехал взвод казаков Нефтекамского казачества, 12 человек. Но им тоже не пришлось кого-то разнимать, успокаивать.

Царило богатое разнообразие жанровых направлений. От блюза до кондовых пермских панков и металлюг, которые потрясая патлами, выдавали мощнейший хард-кор. И все было просто, по-доброму, весело.

Но самый первый «Мусорный ветер» прошел в 2007 году на бирском полигоне утилизации отходов. Там собрались уфимские, нефтекамские, благовещенские команды. Входной билет–мешок собранного мусора. Было потрачено всего 1200 рублей. Купили на них пионерские галстуки, и бескорыстно Алексей Казанцев сделал на них лейбл фестиваля: знак радиации и вокруг него надпись: «Мусорный ветер. Панк-пропеллер». Мы раздавали их бесплатно.

–Что двигало вами?

–Желание покайфовать. Кто-то кайфует, сплавляясь на плотах, кто-то едет в египетский отель на онклюзив, кто-то с парашютом прыгает. А мы жаждали драйва, угара и гитарной музыки на уровне выше, чем дворовые выступления, или местных групп в ГДК. Хотелось устроить праздник для людей.

–Планируете ли вы и дальше заниматься музыкой?

–Если честно, тот формат, в котором мы играли не то что себя изжил, но я хочу попробовать что-то другое с добавлением эффектов электронного звучания. Но когда это произойдет, точно не скажу. Приходится уезжать на довольно длительную вахту.

Вообще, планы есть. Есть куча записанного, сохраненного, но все это надо сортировать, обдумывать.

В последние два месяца выступал на открытом микрофоне. Похвала, которую я услышал от абсолютно незнакомых людей, при том более старшего возраста, для меня стала неожиданностью, учитывая мой репертуар. Ко мне подходили и говорили: «Слушай, это здорово, прикольно!»

Молодежь слушает и оценивает–это тоже мне понравилось. Бабочки запорхали, в силу того, что последнее выступление группы «The Fill-in» происходило десять лет назад. И, безусловно, меня это вдохновляет…

Беседовал Игорь ГУБЕЕВ.

 

Любимой супруге

Посвящается Ксении Мароновой.

 

Я в поисках себя забыл о многом.

Я в гору шел и шел по головам.

Отмахивался от любой подмоги,

Во мне бурлила кровь! Горел напалм!

 

Однажды на очередной вершине

Почувствовал прикосновение к спине

И понял, что с подножья и поныне

Ты шла за мною, молча помогала мне.

 

Подставив хрупкое плечо и улыбаясь,

Когда я падал, отдавала свою жизнь.

Я осознал, что этот голос милый,

Принадлежал тебе:

–Еще чуть-чуть родной, держись.

 

–Я обещаю, больше никаких скитаний,

Я все нашел, мне хватит, ты со мной.

Ты улыбнулась:

–Что, начнем спускаться?

Нас дома дети ждут, идем уже домой.

 

Вячеслав Маронов.